Студия в Telegram

Спутники с памятью — не терапевты с лицензией

Они отвечают голосовыми, помнят то, что вы просили помнить, и иногда рисуют, когда слова останавливаются. Это исследовательские инструменты и первая линия поддержки. Это не лечение.

Если вы говорите о суициде, насилии или медицинской неотложке, спутник прекращает роль и направляет к живой помощи.

Mira

Ежедневный спутник для обычного неблагополучия, которому всё же нужен свидетель.

Тёплые короткие голосовые. Задаёт по одному вопросу.

Atlas

Спутник восстановления при алкоголе и других зависимостях.

Спокойный, практичный, чуть сухой. Хорош в час ночи.

LumenРисует

Объясняет паттерны и рисует, когда язык останавливается.

Ясный, неторопливый. Переходит к наброску вместо лекции.

Harbor

Спутник после удара: горе, страх, бессонный свидетель.

Тихий. Не торопит смысл. Быстро передаёт живым людям.

KairosРисует

Спутник нагрузки и выгорания для опекающих и тяжёлой работы.

Точный. Аллергия на мотивационные плакаты.

Где спутник реально полезен

Карта, которую можно скомкать. Записка человеку, которому доверяете. Малая петля до утра. Не тайная схема души и не терапевт, который не спит.

Эскиз, который можно отвергнуть

Спутник может назвать паттерн: «это похоже на торг со следующим стаканом», «это похоже на закрытую дверь после комнаты людей». Можно сказать нет. Эскиз датирован. Это не диагноз и не судьба. Если он твердеет в «вот кто я» — он уже провалился.

Записка, которую пишете вы, для людей, которых выбираете

«Когда я замолкаю — сядь рядом, не допрашивай». Это может изменить дом. Пишет человек. Спутник помогает укоротить. Это никогда не уходит партнёру, родителю или работодателю за спиной. Править, как мир говорит о человеке, без его согласия — не забота. Это досье.

Малые петли, особенно между живыми встречами

Проскочить позыв до семи утра. Журнал сна. Один вопрос вместо речи. Домашка, которую уже задал клиницист. Постоянный контакт полезен как рельс, не как замена позвоночнику. Сложное — травматические связи, паттерны уровня личности, психоз, годы питья — движется в человеческих отношениях, где есть разрыв и починка. У бота есть память. У него нет нервной системы в комнате.

Чего мы не будем делать ботом

Мы не будем «раскрывать схему состояния» как тайную истину. Формулировка, которую нельзя править — новая клетка.
Мы не будем вести постоянную бот-терапию сложных расстройств и называть результат лечением.
Мы не будем учить семью или начальника, как обращаться с человеком, по профилю, который он не одобрил.
Мы не будем выпускать «режим терапевта» с отказом от ответственности и называть отказ лицензией. Суд читает продукт, не подвал сайта.

Про отказ от ответственности

Мы отказываемся называть это лечением. Мы не отказываемся от конструкции. Подвал, скопированный из режима терапевта, — приглашение судить нас как терапевта.

Предупреждение нужно. Это не плащ.

Мы говорим в каждой сессии: не клиницист, не лечение, кризис — к живым. Это честность. Она не стирает обязанность, если бот продолжает говорить как терапевт, пропускает неотложку, или мы продали это как исцеление. Закон о потребителе во многих странах смотрит, во что человека ввели.

Режим терапевта Grok — не шаблон для копирования

Большая модель может написать «я не терапевт» в первом пузыре и всё равно взять роль: перенос, ночная зависимость, советы про таблетки и отношения. Иски вокруг ботов-спутников уже считают этот зазор сутью дела. Их дисклеймер не переезжает в наш устав. Наш устав: режима терапевта нет вообще.

Что на самом деле снижает риск

Назвать работу в интерфейсе (спутник, не терапия). Стоп на суициде и насилии. Без диагноза, без таблеток, без «тебе надо от него уйти». Возраст. Логи, которые может читать человек. Страховка. Клиницист, который может пометить плохой эскиз. Отказ — последняя строка этой стопки, не первая.